Ловушка Фукидида и 200 «Боингов»

Встреча Дональда Трампа и Си Цзиньпиня, которая было отложена из-за войны в Иране, состоялась. События на Ближнем Востоке стали довеском к клубку противоречий между США и КНР, существующих не первый год: это и торговые войны с их тарифной свистопляской, и конкуренция в сфере высоких технологий, и ИИ, и борьба за влияние в странах «глобального Юга», и, конечно, принципиально разный взгляд на судьбу Тайваня.

Торговая война

Это явление нарастало по мере экономического роста КНР, а фаза обострения началась в 2018 году, во время первой президентской каденции Дональда Трампа. Штаты предъявили Китаю обвинения в нечестной торговле, искусственном занижении курса юаня, принудительной передаче технологий, промышленном шпионаже и огромном торговом профиците КНР. США ввели пошлины на китайские товары и вполне ожидаемо нарвались на встречные пошлины, в частности, на сельскохозяйственную продукцию, автомобили и энергоносители.

Значительная часть тарифов и сегодня остаётся в силе, однако стороны время от времени договариваются о временных перемириях и частичном их снижении.

Какие ветры подули в этой сфере во время встречи Трампа и председателя Си?

Надо сказать, что в составе американской делегации был весь цвет американского бизнеса: руководители Apple, Tesla, Meta, Boeing и др. Этим Вашингтон подчёркивал стремление сохранить экономическое сотрудничество на фоне явно обозначенного геополитического соперничества. Не соберись в одном месте такое количество тяжеловесов бизнеса, результаты переговоров выглядели бы более-менее значимыми, но на таком фоне достигнутый результат смотрелся как выстрел из пушки по воробьям. Китай пообещал увеличить закупки сельскохозяйственной продукции из США, стороны в очередной раз обсудили взаимные снижения тарифов на часть товаров и т.п. Самой солидной частью договорённостей выглядело бы согласие Пекина на закупку 200 самолётов Boeing, если бы не было известно, что предварительно шли переговоры о 500-х таких самолётах.

Стал ли ближе полноценный торговый мир? Вряд ли.

Сегодня сталь, чугун, прокат и соевые бобы отодвинуты на периферию интересов. Главная причина конфликта этих интересов – технологии: полупроводники, ИИ, электромобили, телекоммуникации (отдельной строкой упомянем редкоземельные элементы – сегмент, в котором Китай пока может считать себя монополистом). США пытаются замедлить технологический рост Китая, ограничивая экспорт самых современных чипов, запрещая поставки оборудования для их производства, оказывая давление на союзников в части ограничения доступа Китая к технологиям. Китай, алаверды, инвестирует огромные средства в собственное производство чипов, уменьшая зависимость от западных технологий, и использует свою монополию в редкоземельных элементах как рычаг давления на оппонентов.

США отдают себе отчёт, что захват Китаем лидерства в ИИ, чипах и других высоких технологиях даст ему экономическое и военное преимущество, поэтому Штаты хотят защитить свои национальные интересы, вернув часть производств из Китая и снизив зависимость американской экономики от китайских поставок.

Китайцы понимают, что США стараются сдержать развитие Китая и не позволить ему стать тем, что сейчас принято называть «сверхдержавой», поэтому наращивают внутренние производства, стараются завоёвывать всё новые рынки в Азии, Африке и Латинской Америке, наращивать объёмы торговли с развивающимися странами, строить альтернативные финансовые и технологические цепочки.

Издержки от такой политики несут обе стороны: американские компании получают более дорогие комплектующие, а китайские теряют часть рынка. Мировые цепочки поставок становятся менее эффективными, и цены для потребителей растут.

Если бы торговая война включала в себя только споры о пошлинах, то позиции сторон за несколько раундов переговоров обязательно сблизились бы. Но суть современного конфликта – это экономическое соперничество двух сверхдержав, технологическая гонка, борьба за влияние в мире, вопрос военного превосходства и, как обратная сторона этой медали, – вопрос безопасности.

Тайвань – узел противоречий

По мнению многих экспертов, именно тема Тайваня стала главным скрытым итогом встречи Трампа и Си Цзиньпиня, хотя в итоговых заявлениях Белого дома эта тема практически не звучала. Во время переговоров американская сторона избегала жёстких заявлений в поддержку острова. Принимающая сторона восприняла это как дипломатическую уступку Китаю.

Разговаривая с американским президентом, председатель Си обратился к концепции «ловушки Фукидида» – одному из модных понятий современной геополитики.

Услышав новое для себя имя, Трамп величественно склонил голову слегка набок. Я опасался, что он сейчас скажет: «Фукидид – отличный парень. У меня с ним был хороший, очень хороший разговор». Но американский президент выдержал мхатовскую паузу, умудрившись молчанием поддержать разговор.

Си заявил, что мир переживает глубокие перемены, так сказать, период турбулентности, и поставил вопрос так: смогут ли США и Китай объединить усилия для решения глобальных проблем и создать новую парадигму отношений между крупными державами? Смысл его выступления заключался в том, что Китай предлагает США отказаться от логики холодной войны и не воспринимать усиление КНР как угрозу, автоматически ведущую к конфликту.

Здесь позвольте сделать лирическое отступление и сказать два слова о том, что такое «ловушка Фукидида».

Этим термином современная политология обязана американцу Грэхему Аллисону. В основе лежит цитата древнегреческого историка и военачальника Фукидида, который утверждал: «Возвышение Афин и страх, который они внушали Спарте, сделали войну неизбежной». Аллисон спроецировал мысль Фукидида на современное противостояние Китая как новой, укрепляющей своё влияние державы и США как многолетнего мирового гегемона: «Ловушка Фукидида относится к естественному, неизбежному замешательству, которое происходит, когда восходящая держава угрожает сместить правящую силу».

В качестве подтверждения своего тезиса Аллисон приводит тематическое исследование Белферского центра науки и международных отношений Гарвардского университета, в котором выделены 16 исторических случаев соперничества восходящей и правящей держав, из которых 12 заканчивались войной, то есть война всё же не является неизбежной.

Говоря о «ловушке Фукидида», Пекин пытался донести до Вашингтона следующую мысль: если США продолжат стратегию сдерживания Китая, может повториться сценарий исторического конфликта между восходящей и доминирующей державами.

Многие эксперты увидели в словах Си не просто философское рассуждение, а дипломатический сигнал о новом мировом балансе сил. Ряд политологов интерпретировал это как намёк на то, что эпоха безусловного американского доминирования заканчивается, а Китай требует признания себя равной сверхдержавой.

Вставлю свои пять копеек. Ни Фукидид, ни Габсбурги, ни даже Гитлер не знали, что такое период полураспада или термоядерная реакция. Когда же мир узнал об этих вещах и ужаснулся тому, что стоит за ними, то соперничество Запада и Советского Союза вылилось в другую форму, которая вошла в историю под названием «Холодная война» – стороны достаточно хорошо понимали цену войны «горячей». Будем надеяться, что и нынешние претенденты на мировое лидерство понимают эту цену.

Видимо, поэтому риторика Си была построена довольно осторожно: он не угрожал напрямую, а предлагал «сотрудничество вместо конфронтации». Это важный и давно известный приём китайской дипломатии — демонстрировать миролюбие, одновременно подчёркивая собственную силу и готовность защищать свои интересы. Именно поэтому заявление Си получило такой широкий резонанс: оно фактически стало философским объяснением всей нынешней американо-китайской конфронтации.

Вернёмся к Тайваню. Размышляя на эту тему, большинство понимает её так: есть континентальный Китай, желающий поглотить островное государство, и есть независимый Тайвань, желающий сохранить свой суверенитет. Но так ли это?

Два Китая

Повторюсь: мы привыкли говорить «Тайвань», подразумевая частично признанное государство, отделённое проливом от материкового Китая. Как-то стало забываться, что раньше было больше в ходу название Китайская Республика (КР). До поражения в гражданской войне 1945-50 годов в этой республике правила партия Гоминьдан, после войны под управлением КР остались только Тайвань и ряд мелких островов. Так называемая «Большая синяя коалиция» во главе с Гоминьданом по сей день называет своей целью воссоединению Китая под главенством (!) Тайваня, а «Большая зелёная коалиция» ставит целью провозглашение Тайваня независимым государством. Китайская Народная Республика (КНР) под управлением коммунистов не приемлет позиций ни «синих», ни «зелёных», считая, что Тайвань должен войти в состав КНР, а не иметь того особого статуса, который он имеет на сегодняшний день. Вооружённые силы КНР и сейчас называются Народно-освободительная армия, потому что руководство континентального Китая считает гражданскую войну незавершённой, пока Тайвань не вошёл в состав КНР.

После победы коммунистов в гражданской войне Соединённые Штаты в качестве законного правительства всего Китая признавали правительство Китайской Республики на Тайване. Благодаря влиянию США Китайская Республика представляла Поднебесную в ООН и была членом Совбеза этой организации. В 60-х годах прошлого века многие государства Азии и Африки, обретшие независимость, одно за другим признавали КНР, что усиливало давление на сторонников Китайской Республики. Вторым важным аргументом для пересмотра своей позиции для американской администрации стало ухудшение отношений между КНР и СССР – тогдашний президент США Ричард Никсон и его советник по национальной безопасности Генри Киссинджер решили использовать Пекин в качестве противовеса Советскому Союзу. Правда, американцы предлагали компромиссную идею двойного представительства Китая в ООН, но процесс полной замены Китайской Республики на КНР им предотвратить не удалось: состоявшееся 25 октября 1971 года голосование передало место в ООН от Китайской Республики социалистической КНР.

Интересно, стали бы продвигать Никсон и Киссинджер свою идею, если бы могли предположить, каким противовесом именно их стране станет КНР?

Каковы итоги встречи Трамп и Си?

Несмотря на отсутствие конкретных договорённостей, Китай использовал визит для демонстрации своего дипломатического влияния. Трампу был оказан максимально торжественный приём: переговоры сопровождались государственными церемониями, банкетами и культурной программой. СМИ подробно обсуждали даже символические детали встречи – от прогулки лидеров по пекинским садам до просьбы Трампа подарить ему семена китайских роз.

Белый дом, подводя официальные итоги поездки, заявил о «конструктивном диалоге» по вопросам Ирана, Северной Кореи, сельского хозяйства и авиационной промышленности. Однако многие обозреватели сочли визит скорее имиджевым мероприятием, чем реальным дипломатическим успехом. По оценке ряда американских и европейских СМИ, главным результатом стало сохранение хрупкой стабильности в отношениях между США и Китаем без эскалации новых конфликтов.

Таким образом, визит Трампа в Китай продемонстрировал изменение баланса сил в мировой политике. Вашингтон стремился показать готовность к сотрудничеству, тогда как Пекин использовал встречу для укрепления собственного международного авторитета. Несмотря на громкие заявления и широкое освещение в прессе, реальные итоги переговоров оказались весьма ограниченными, а многие ключевые противоречия между двумя державами остались нерешёнными.

Буквально через несколько дней после визита в Пекин американской делегации на встречу с председателем Си прибыл президент России.

Что принесла сторонам встреча Путина и Си?

Кремль утверждает, что совпадение двух встреч по срокам – дело случая, мол, сроки визита Путина были согласованы заранее, а встреча Си и Трампа должна была состояться несколько раньше, и инициатором её переноса был американский президент. Однако совпадение выглядело настолько символичным, что о нём говорили все, кто вообще об этом говорил. Многие аналитики увидели в таком плотном графике встреч китайского лидера его желание показать, что Пекин способен одновременно поддерживать отношения и с США, и с Россией, демонстрируя роль самостоятельного центра силы. Видимо, Путин приехал действительно в заранее договоренный срок, а Китай не стал ничего менять, усмотрев в такой последовательности дипломатические выгоды для себя – она подчёркивала статус Китая как государства, к которому по очереди приезжают лидеры крупнейших мировых держав. То есть, очевидно, Китай не «подстраивал» заранее визит Путина сразу после визита Трампа, но остался доволен символическим эффектом от такой последовательности, когда она сложилась сама собой в силу обстоятельств.

Итоги встречи весьма благоприятны для Китая. Главное – российская экономика стала ещё более зависимой от китайского рынка: из-за западных санкций Россия с каждым месяцем активнее переориентирует импорт технологий, экспорт сырья, банковские расчёты и логистику именно на Китай. КНР стабильно получает российские энергоресурсы, с/х продукцию, металлы и древесину на очень выгодных условиях. Другая стратегическая выгода – расширение использования китайской валюты в международной торговле, постепенное продвижение юаня как альтернативы доллару. Политически позиции КНР укрепляются благодаря усилению влияния на Россию, дипломатически – через демонстрацию статуса глобального центра силы.

При этом Китай продолжает действовать очень прагматично: поддерживает партнёрство с Москвой, но старается не брать на себя лишних рисков и сохранять возможность договариваться одновременно и с Россией, и с Западом.

Была ли встреча Путина и Си выгодна российской стороне? Отчасти.

Обнародовано совместное заявление об углублении стратегического партнёрства, декларация о формировании многополярного мира, а также договоренности в энергетике, высоких технологиях и логистике. Отдельное внимание уделялось расширению расчётов в национальных валютах и снижению зависимости от западной финансовой системы. Российские и китайские представители сообщили о подписании более 40 документов различного уровня – от межправительственных соглашений до корпоративных контрактов.

Однако не было достигнуто договорённости по пункту, который в российской экономической повестке стоял первым: проект газопровода «Сила Сибири-2». Китай тем самым убил двух зайцев: это позволяет добиваться ещё более выгодных цен и сохраняет пространство для дальнейшего давления на Москву. КНР укрепляет отношения, но избегает жёстких обязательств, одновременно подогревая интерес России к новым переговорам. Кроме того, глядя на чужие ошибки, китайские функционеры избегают чрезмерной зависимости от одного поставщика.

Вероятно, именно поэтому российская пропаганда не трубила в фанфары, освещая результаты этой встречи.

Что дальше?

Несмотря на подчеркнуто миролюбивую риторику по итогам визита Дональда Трампа в Пекин, большинство аналитиков не ожидает быстрого улучшения отношений между двумя странами. Скорее наоборот – мир вступает в период долгого и системного соперничества США и Китая, в котором периоды диалога будут чередоваться с новыми кризисами.

Одним из главных факторов напряженности останется Тайвань. По мнению многих западных экспертов, именно вокруг острова в ближайшие годы будет концентрироваться основная геополитическая конкуренция двух держав.

Сразу по окончании встречи США – Китай раздалось много скептических голосов – не «сдаст» ли Трамп Тайвань? Но большинство экспертов считает, что Вашингтон продолжит военную и технологическую поддержку Тайваня, тогда как Пекин будет усиливать давление, демонстрируя готовность защищать свои интересы силовым путем.

Нет предпосылок считать, что смягчится противостояние в технологической сфере. США продолжают ограничивать доступ Китая к передовым полупроводникам, искусственному интеллекту и критически важным технологиям. В ответ Пекин продолжит курс на технологическую независимость и создание собственных глобальных цепочек производства.

Экономист Нуриэль Рубини считает:

«Мир постепенно движется к разделению на два технологических и финансовых блока — американский и китайский. Это уже не временный конфликт, а структурная перестройка мировой экономики».

К мнению Рубини стоит прислушиваться: это он предсказал в 2006 году ипотечный кризис в США, который влечёт за собой мировой экономический кризис.

При этом многие аналитики подчеркивают: ни Вашингтон, ни Пекин пока не заинтересованы в полном разрыве отношений. Экономики двух стран остаются глубоко взаимосвязанными, а прямое столкновение нанесло бы колоссальный ущерб мировой экономике.

Именно поэтому говорят о формировании новой модели отношений – «конкуренции без войны». Суть этой модели заключается в том, что США и Китай будут одновременно соперничать и сотрудничать: конкурировать в технологиях, геополитике и торговле, но сохранять каналы коммуникации для предотвращения прямого конфликта.

Итак, Китай провёл своего рода сеанс одновременной игры с двумя крупными игроками и, можно сказать, выиграл обе партии. Не испортив ни с кем отношений, Китай дал понять: мы – мировая сверхдержава, и примите это как данность. Именно на таких позициях и будем жить дальше.

Читайте также:

1. Мы наш, мы новый мир построим. Журнал «Партнёр», № 3 / 2026 Интервью с Д. Стратиевским
2. Трамп 2.0. Год организованного хаоса. Журнал «Партнёр», № 2 / 2026. Автор А. Кротов
3. 50 дней Дональда Трампа. Журнал «Партнёр», № 8 / 2025. Автор А. Кротов
4. Дональд Трамп вступил в должность. Журнал «Партнёр», № 2 / 2025. Автор А. Кротов
5. Трамп взбудоражил Европу. Журнал «Партнёр», № 3 / 2024. Автор А. Кротов
6. Китай. Вымыслы и реальность. Журнал «Партнёр», № 8 / 2023. Автор Е. Кочанов
7. Китай: особый путь. Журнал «Партнёр», № 7 / 2013. Автор И. Парасюк
8. Китай. Мягкая колонизация. Журнал «Партнёр», № 12 / 2022. Автор Б. Вайнблат